крышка колонки
 
  группа ВКонтакте   твиттер   домашняя страница   обратная связь  
 
 
architecture design building
 
 
 
vzglyad
in-focus
in-focus
may-be
афиша
kirov_news
kirov_news
seporator
Исторические личности
Памятники архитектуры Кирова
Статьи об архитектуре Кирова
Афанасьево
Белая Холуница
Богородское
Кирс
Котельнич
Луза
Малмыж
Нолинск
Орлов
Подосиновец
Санчурск
Слободской
Советск
Суна
Уржум
Яранск
история
строить
архитектура
архкод
Сергей Котов
Линия-стиль
дизайн
Design-do
Modern Home
Астанков
Астанков
Мира
Пятый угол
строительство
Арсо
KCCK
OKC OCM
экспертиза
КЭСО
образование
ВГГУ
МГЭИ
РУИ
spacer
spacer
новости
 
  

Огнестойкое строительство, распланировка селений и Вятское губернское земство.

Огнестойкое строительство, распланировка селений и Вятское губернское земство.О памятниках деревянного зодчества мы говорим преимущественно в прошедшем времени: причиной тому предрасположенность древесины к гниению при неблагоприятных температурно-влажностных условиях, легкая возгораемость и горючесть. Из многих тысяч зданий только единицы сохранились до наших дней с семнадцатого-восемнадцатого века: остальные погибли — если ней от пожаров, то от «изгноя», как говорили на Руси. Так было в городах, но особенно частыми и опустошительными были пожары сельских населенных пунктов, построенных без «проектов архитекторских» и целиком из дерева.

«В селениях Вятской губернии можно встретить как редкость кирпичную избу. Даже самые печи в домах крестьян большей частью не кирпичные, а глинобитные и нередко без труб, «по-черному», — писали «Вятские губернские ведомости» за 1874 год (№ 80). Во всех селениях, деревнях и починках было тогда 743 каменных и полукаменных жилых строения, ничтожная доля.

В Вятском уезде, например, деревянных построек было в 130 раз больше, чем каменных, в Яранском уезде — в 80 раз, в Нолинском — в 486 раз. Одна треть крестьянских изб в губернии была покрыта тесом, вторая — дранью и соломой, третья — исключительно соломой.

В таких условиях пожары были большой бедой. В том же 1874 году в сельских поселениях губернии произошло 4527 пожаров, в том числе в Яранском уезде — 867, в Нолинском — 504. В них сгорело 12054 крестьянских двора. В Кукарке в одном пожаре сгорело 57 дворов; однако и этот пожар не стал «рекордным» — случались и более крупные. Так, в одном из пожаров полностью выгорело 69 крестьянских дворов. Земская статистика утверждала, что в течение двадцати лет выгорает и заново отстраивается вся деревянно-соломенная Русь.
Нельзя сказать, что сельское строительство во все времена полностью оставалось вне сферы интересов государственных органов. В 1797 году повелением императора Павла в Тверской губернии было учреждено «училище земляного строения» под управлением архитектора Н. А. Львова. 13 декабря 1817 года Александр Первый «по собственному опыту» составил и разослал для исполнении дополнительные статьи под названием «Примечания о дорогах, деревнях и городах». Вторая часть «Примечаний...» («О деревнях») излагала требования по планировке, пожарной безопасности и внешнему виду сел, через которые проходили государственные почтовые тракты; к прочим селениям эти требования не относились.

«Стесненное расположение домов и узкие улицы суть причины неминуемого бедствия в случае пожара. В отношении сего нужно исподволь заводить:
25. Дабы улицы в селах и деревнях имели по крайней мере от 20 до 15 сажен широты.
26. Дабы сплошного строения не дозволять, а располагать домы так, чтобы между каждых двух был подлежащий проезд и чтобы всякое таковое гнездо разделялось огородом или пустым местом от 12 до 16 сажен, огораживая оное забором или таким частоколом, у которого верхи должны быть ровно обрублены, или же, что еще лучше и прочнее, засаживая сии прогалки деревьями, впереди коих с улицы иметь надолбы.
27. В таком селении, которое многолюдно, надобно, чтобы среди онаго была площадь, а в самых больших и торговых и более одной, смотря по нужде. Все сие учреждать по мере построения новых домов и особенно при переселении крестьян или после несчастных случаев пожара».
Остальные требования касались устройства колодцев (28), поддерживания чистоты и осушения улиц (29—31), установки столбов-указателей (32, 33). Последние статьи устанавливали, что постройка почтовых станций в селах отдается «на особенное попечение начальников губерний», запрещали заводить церкви среди крестьянских дворов и предписывали исподволь переносить имеющиеся в селах кладбища за пределы населенных пунктов.

В силу ряда причин указания Александра Первого «О деревнях» не стали обязательными на всей необъятной российской территории, и глубинные деревни и села еще многие десятилетия строились без плана и из доступных крестьянину материалов. В 1847 году министр государственных имуществ граф Киселев распорядился о постройке нескольких глинобитных зданий на ферме министерства в Горках, а в губернии было послано «Руководство к возведению глинобитных построек и глиносоломенных крыш». На этом действия правительства и остановились — наступило время частной, а позже земской инициативы. Однако с этого времени застройке сел стала уделять некоторое внимание печать. В 1846 году «Вятские губернские ведомости» в № 51 поместили статью «О предохранении соломенных крыш от огня», автор которой предлагал использовать французский опыт — «средство, изобретенное господином Ньюмореном и испытанное в Дэу». В седьмом номере за 1849 год «Ведомости...» поместили перепечатку статьи А. Лопухина из «Земской газеты» с изложением опыта устройства дерновой кровли крестьянами соседней Костромской губернии. Статья «О несгораемых крышах» впервые приводила сведения о стоимости: дерновые крыши обходились по 1 р. 19 к. за квадратную сажень, а тесовые — по 1 р. 63 к.

14 марта того же года департамент полиции циркулярно доводил до сведения губернаторов, что глино-соломенные крыши пока что в виде опыта в минувшем году были сделаны в Пензенской и в некоторых других губерниях; во время пожаров они оказались «весьма полезными». Препровождая описания таких крыш, департамент предложил губернаторам «употребить все свое внимание для распространения глино-соломенных крыш в селах». Получив соответствующее предписание, городничие Уржума, Слободского и Котельнича сослались на то, что крестьяне предпочитают более дешевые, благовидные и прочные тесовые кровли. Так ни одной глино-соломенной крыши в губернии тогда и не сделали.

Возможно, противопожарная безопасность вятской деревни так и осталась бы на привычном низком уровне, если бы не земская реформа 1864 года, по которой в 1867 году и в Вятке было учреждено губернское земство. Более «мужицкое» по своему составу (в первом составе земства было 55% крестьян), вятское земство было и более либеральным. С первых дней оно активно проводило линию на улучшение быта и условий жизни крестьянства. Большое и постоянное внимание оно оказывало повышению противопожарной безопасности больших и малых сел и деревень — повышению огнестойкости сельских жилых и хозяйственных построек, обязательному страхованию от огня, производству пожарных машин, составлению планов для перестройки селения с учетом противопожарных требований, Рассчитанную на длительный срок программу земство настойчиво осуществляло до начала империалистической войны 1914 года.

Чтобы избавиться от такого очевидного очага пожарной опасности, как овины для сушилки снопов, губернское земское собрание в 1871 году принимает решение об опытной постройке двух несгораемых овинов в окрестностях Вятки, с тем чтобы потом распространить опыт на южные районы губернии. К 1874 году в Яранском районе было построено 50 таких овинов с глинобитными стенами; кроме того, строились хозяйственные помещения и жилые дома, из которых первые два были уже закончены.

В 1881 году с целью проверки состояния построенных ранее глино-соломенных крыш земство направило в уезды своею контролера. Он доложил, что нигде не нашел глино-соломснимх крыш, но видел несколько — очень мало — глинобитных изб и бань в Котельничском, Уржумском и Нолинском уездах; все они находились в плохом состоянии. Предложение земской управы о широкомасштабном опытном строительстве из самана губернское земское собрание тогда отвергло, предложив прежде выстроить в Вятке, при губернской больнице, одну саманную избу под руководством архитектора. Постройка ее продолжалась в течение двух последующих лет, причем крышу вместо глино-соломенной сделали тесовую. Израсходовали на постройку 377 руб. 17 коп. — больше, чем предполагалось. Специальная комиссия признала опыт неудачным, но от продолжения экспериментов земство не отказалось.

В Красноуфимском сельскохозяйственном училище соседней Пермской губернии был изобретен станок для плетения ковров из соломы и построено первое здание с глино-соломенной ковровой крышей. Когда через три года эксплуатации крыша выдержала испытание буквально «водой и огнем», из разных мест Вятской губернии посыпались просьбы прислать наставления к изготовлению ковровых крыш (так писали «Вятские губернские ведомости» в номерах 69, 93 за 1886 год и в номере 58 за 1887 год). Тогда же стало известно, что крестьянин деревни Гари Малорожкинской волости Малмыжского уезда Иван Демин изобрел и построил из глино-соломенной массы несгораемый овин для сушки снопов. По безопасности от огня, дешевизне постройки и в три раза меньшему расходу топлива овин системы Демнна был признан лучшим и рекомендован губернским земством для постройки. Для обучения крестьян методам постройки овинов Демина и глино-соломенных ковровых крыш земство пригласило на службу трех «агрономических смотрителей» из выпускников Красноуфимского училища и направило их в южные уезды (Елабужский, Глазовский и Малмыжский). Тогда же в Вятке громадным тиражом в 20 тысяч экземпляров было издано описание овинов Демина. Летом 1887 года на молотильном сарае фермы при больнице для душевнобольных в Вятке была устроена, испытана и одобрена ковровая крыша. Агрономический смотритель Сукин, осмотрев в Гарях овин Демина, по его образцу тем же летом 1887 года построил два овина: первый для четырех крестьян деревни Культемас, второй — в Верхней Гоньбе. Крестьяне были довольны работой. Сушка продолжалась недолго и топлива расходовалось меньше обычного. Третий овин (в Нижней Гоньбе) мастер в то лето закончить не успел. Так в середине восьмидесятых годов прошлого века начинался второй этап кампании земства по внедрению огнестойких построек.

В 1889 году губернское собрание приняло решение о выдаче крестьянам премии за постройку несгораемых глино-соломенных зданий, а вскоре и значительно расширило практику выдачи ссуд на огнестойкое строительство. В 1900 году выдано ссуд на постройку кирпичных домов 18643 р. 60 к., на устройство кирпичных заводов — 24054 р., на устройство железных крыш — 7865 р., на черепичные и глино-соломенные крыши — 1305 р. и на устройство улучшенных кирпичных печей — 257 р.

В 1899 году земство открывает в Вятке мастерскую для обучения печников, здесь же организует обучение мастеров по изготовлению саманного безобжигового кирпича и силами учащихся в 1901 году выстраивает — как образец — довольно крупный одноэтажный дом из самана с черепичной кровлей. Саманный дом на территории печной школы по бывшей Спенцынской, ныне улица Карла Либкнехта, стал прекрасным доказательством возможности использования — при определенных условиях — местных глин для малоэтажного строительства. Он был снесен в 1960 году, когда находился еще во вполне удовлетворительном состоянии. Это видно на снимке А. Г. Осокина, сделанном за два года до сноса.

В 1902 году земство содержало в уездах одиннадцать саманных мастеров, обученных в Московской губернии; уездные земства направляли их в помощь тем крестьянам, которые брали ссуду на постройку саманных зданий. Всеми доступными ему средствами земство поощряло огнестойкое строительство на селе. Однако, по признанию губернатора, дело «продвинулось незначительно». За 1903 год в губернии было сложено только 37 жилых и 6 неотапливаемых зданий из самана, закончена постройка 11 глинобитных и покрыто глино-соломенными крышами 26 построек различного назначения. «Незначительно» — потому что тогда в состав губернии входили Глазовский, Сарапульский и Елабужский уезды, а огнеупорные кровли из тысячи жилых домов имел только один, а из надворных построек — одна на десять тысяч. В то же время под соломенной крышей стоял каждый четвертый дом. Такие данные приводил в официальной записке хорошо знающий дело страховой агент Н. А. Чарушин.

В 1908 году в Орловском уезде представителями земства осмотрено 8 саманных построек — все они оказались негодными для жилья. В Котельническом уезде из 17 домов нормальных условий не было ни в одном; везде сырость, по углам — плесень, а зимой постоянный угар. Около 75% саманных и глинобитых построек уже через 6—7 лет оказывались негодными, — фиксируют журналы губернского земского собрания за 1909—1910 годы.

Одна из причин этого заключается в том, что за короткое вятское лето глинобитные и саманные постройки не успевали просохнуть и окрепнуть, — такой вывод сделали архитекторы и многие земские деятели, авторы статей и небольших заметок в периодической печати. Однако была и другая и, пожалуй, главная причина; на нее в 1903 году указывал Н. А. Чарушин. Он видел се «в экономической необеспеченности весьма значительной части населения. Как некредитоспособная (она) не имеет даже возможности воспользоваться благодеяниями дешевого и льготного земского кредита». Завершая анализ положения с пожарностью, страховой агент указал и на выход: «для успешной борьбы с пожарностью... необходимо, прежде всего, принятие таких общих мер, которые способствовали бы подъему экономического уровня населения, расширению его кругозора, ...благодаря чему имело бы возможность развитие в этой области свое собственное народное творчество и энергия, одухотворенная сознанием».

Пожарную опасность в сельских населенных пунктах увеличивали теснота застройки, подчас беспорядочное расположение хозяйственных построек и летних надворных кухонь, отапливаемые по-черному избы и всегда пожароопасные овины. Губернское земское собрание в 1873 году приняло решение о постепенной перестройке всех населенных пунктов по проектным планам, которые проектировались с учетом противопожарных правил. Предполагалось, что по планам должны строиться все вновь возникающие селения, а существующие будут перестраиваться по частям, после стихийных бедствий, пожаров или естественного износа домов. По этим правилам одворицы не должны «загромождаться постройкой вторых и третьих изб» при семейных разделах, что издавна повелось в малоземельных деревнях; между постройками следовало оставлять узаконенные противопожарные разрывы, а овины и скирды хлеба относить от жилых и других хозяйственных построек не менее чем на 50 сажен. Составление планов губернское земство возложило на уездных землемеров, но поначалу — для примера — планы составлял земский губернский архитектор В. М. Дружинин; вместе с ним планировкой занимался и окончивший Межевой институт техник строительной комиссии Н. К. Копаччио, впоследствии возглавивший эту работу. Перестройке селений придавалось большое значение, и планы утверждал губернатор.

Составление планов продвигалось довольно быстро. В 1878 году по Вятскому уезду были составлены планы 114 селений, по Слободскому — 54, Орловскому — 64, Котельничскому — 210. В течение 1886 года по губернии было «распланировано» (принятый тогда термин, означавший составление плана, но никак не осуществление его в натуре) 581 селение, в 1888 году — 572, в 1889 году — 180. К 1900 году новые планы имели 42% больших и малых населенных пунктов.

Новые планы (и, соответственно, новые места) не очень то устраивали крестьян. Газеты тех лет и даже официальные «Вятские губернские ведомости» не один раз отмечали, что погорельцы обходили запрещение и новые дома ставили на старых одворицах, потому что после пожара на них что-то все-таки сохранялось — у кого погреб, у кого колодец. Архитектор В. М. Дружинин сообщал, что даже новые починки по планам строить не удается: они возникают самовольно, без ведома администрации. «Распланировка» встречала скрытое сопротивление жителей. На многих дворах, как и раньше, возникали вторые и третьи избы, а правила этого не разрешали. Малоземелье и размеры усадеб в Вятском, Орловском и Котельнчском уездах не позволяли и хлебные скирды ставить на одворицах дальше пятидесяти сажен и также далеко относить овины. Многие крестьяне по своим достаткам не могли и вместо «черных» изб строить «белые», как требовали правила и планы.
Более тридцати лет земской кампании по «распланировке» желаемых результатов не принесли. Поставленная земством цель была достигнута только частично.

По крайней мере дважды — и оба раза в трудные, переломные моменты своей истории — кировчане обращались к давней земской идее использования «подручного» материала (грунта, глины, хвороста) в качестве стенового материала. Первый раз — в 1933—1935 годах, когда молодые и неокрепшие еще колхозы ощутили острую нужду в новых животноводческих и других производственных помещениях.

В 1935 году стены половины вновь построенных зданий в Малмыжском районе были глинобитными. А 1936 году из грунтовых материалов в области было возведено 450 построек. Участвовали в этом строительстве не только южные, но и центральные районы: Санчурский, Пижанский, Малмыжский, Шарангский, Слободской, Верховинский. И на этот раз более успешно дело шло на юге области; на территории Малмыжского района в середине пятидесятых годов, почти через двадцать лет, можно было увидеть сохранившиеся с тридцатых постройки. Как и раньше, короткое лето не позволило в северных районах построить надежно.

Второй раз — в 1942 году, в связи с эвакуацией в Кировскую область ряда промышленных предприятий и учреждений. Тогда собрание Союза архитекторов решило экстренно оказать квалифицированную помощь предприятиям в опытной постройке двух жилых домов, одного глинолитного, другого — грунтоблочного. Глинолитный дом был построен на заводе п/я 266. Его стены, армированные хворостом, были возведены в передвижной опалубке в течение четырех дней. На заводе п/я 324 в приспособленной мастерской с помощью ленточного пресса в зиму 1942—1943 года из грунтовой массы изготовляли блоки 38x18x21 см, которые сушили затем в специальной сушилке (весной — на воздухе). Летом двухквартирный дом построили за один месяц (кладка стен из блоков заняла только 10 дней). При обсуждении завершенного уже строительства архитекторы назвали его «неопытным»: слишком много недостатков обнаружилось в это короткое время. Три прибавившиеся к жилому фонду квартиры нужду в жилье не разрешили и даже не уменьшили, а в спешке продолжать строительство не имело смысла: лето по-прежнему в Вятке было коротким.

Еще один раз сельские строители обратились к повышению огнестойкости и долговечности построек в середине пятидесятых годов, когда решался вопрос перестройки производственно-технической базы колхозов на основе новых типовых и современных (для того времени) средств механизации сельскохозяйственного производства. Ведь все еще 68,7% колхозных построек имели тесовые крыши, а 11,5% — временные, соломенные. Но теперь уже упор делался не на грунтовые материалы, а на использование более долговечных — кирпича, шлакобетона, крупнопористого бетона, природного камня, шифера, кровельного железа, цементно-песчаной черепицы. Государственная промышленность еще не могла дать колхозам эти материалы в полном объеме, и колхозы открывали свои собственные производства: каменные и гравийные карьеры, кирпичные заводы, столярные мастерские, ставили лесопилки, выпускали шлакоблоки. Опыт Вятского земства пригодился и в новых условиях.

А. Г. Тинский.
студия
Киров сверху
Киров на Google Earth
Витрина

Требуется для просмотраFlash Player 9 или выше.

Показать все теги
   
Рейтинг блогов   Rambler's Top100      
современный  
Строительство