крышка колонки
 
  группа ВКонтакте   твиттер   домашняя страница   обратная связь  
 
 
architecture design building
 
 
 
vzglyad
in-focus
in-focus
may-be
афиша
kirov_news
kirov_news
seporator
Исторические личности
Памятники архитектуры Кирова
Статьи об архитектуре Кирова
Афанасьево
Белая Холуница
Богородское
Кирс
Котельнич
Луза
Малмыж
Нолинск
Орлов
Подосиновец
Санчурск
Слободской
Советск
Суна
Уржум
Яранск
история
строить
архитектура
архкод
Сергей Котов
Линия-стиль
дизайн
Design-do
Modern Home
Астанков
Астанков
Мира
Пятый угол
строительство
Арсо
KCCK
OKC OCM
экспертиза
КЭСО
образование
ВГГУ
МГЭИ
РУИ
spacer
spacer
новости
 
  

Жилище и усадьба горожан XVII-XVII веков.

Жилище и усадьба горожан XVII-XVII веков. Если оборонительные сооружения Хлынова XVII века и принадлежащие казне здания сохранившиеся документы описывают, по крайней мере, словесно — подробнейшим образом, то жилища и надворные постройки рядового обывателя в государственных документах отражения не находили, и только какая-нибудь дарственная или купчая крепость, случайно попавшаяся на глаза исследователю, может кое-что ему рассказать. В этих условиях изображение города на иконе «Трифон Вятский перед Богоматерью», написанной в последнем десятилетии семнадцатого века, приобретает особую ценность. Кроме хлыновского кремля на иконе изображен и Успенский монастырь, а за его оградой — две слободки, Большая и Малая Кикиморские. Рассматривая их, будем иметь ввиду, что иконопись всегда носила символический характер, отображая не столько подробности, детали, индивидуальные признаки рельефа или конкретного здания, сколько его обобщенный образ, характер в виде своеобразного фигурного знака, иероглифа, символа. Современники иконописцев и иллюстраторы старинных книг хорошо понимали их условный графический язык и не нуждались в пояснениях. Символы были понятны, потому что отражали самое существенное. Архитектура народного жилища cовершенствовалась веками, для каждого поколения изменяясь почти незаметно, и устойчиво сохраняла отобранные временем улучшения. Потому на иконе конца семнадцатого века можно увидеть, каким было жилище в шестнадцатом и каким станет в веке восемнадцатом. В 1553— 1570 годах по замыслу и при участии Ивана Грозного был издан богато иллюстрированный Летописный свод. Тысячи миниатюрных рисунков, отображающих многие стороны русского быта, помещены на его страницах, в том числе храмы, жилые и хозяйственные постройки, деревни и города.

Жилище и усадьба горожан XVII-XVII веков. Так, изографы шестнадцатого и семнадцатого веков изображали деревянное отапливаемое жилое помещение — простейшую односрубную избу, ячейку всех будущих домов. У нее нет дымовой трубы, а три окна па торцевой стене расположены на разных уровнях. Художник показал нам, что изба отапливается по-черному; верхнее окно служит для выпуска дыма. Такой тип избы без потолка сохранялся издревле; только при отсутствии потолка можно было третье окно расположить так высоко. Два других окна в торце «волоковые», закрывающиеся волоком, задвижкой: они освещают помещение. Придет время, и их будут закрывать рамой с натянутым на нее паюсом крупных рыб, брюшиной или кожей, а в богатых домах закроют слюдяной окончиной. Бревенчатые стены на рисунке бревнами не расчерчены, а на углах сруба не видно «остатков»; и тем не менее это сруб, упрощенный условно. Дверной проем, закругленный вверху «для красивости», не закрыт дверью, но она есть, и все это понимают. Вот как много рассказал нам изограф об этой избе.

Встречается однокамерный сруб, но холодный, неотапливаемый — клеть. Она используется для хозяйственных нужд. Об этом говорит отсутствие верхнего окна: нет очага — не нужно и окно.

Из этих двух помещений — избы да клети — и состоял в XVI веке двор крестьянина или горожанина. Изограф ставит их рядом. Несколько таких пар — вот и деревня. Крестьянин тогда обходился двумя клетями. Помещений для скота на древних миниатюрах нет, скот держали в загородках, под навесом и только во время отела заводили в избу. Так поступали крестьяне в северных вятских деревнях даже в конце XIX века.

В семнадцатом веке жилище крестьянина и рядового жителя городов усложняется: между теплой и холодной клетями появляется третья клеть — сени. Появляется устойчивый — на столетня — тип трехчастного жилища: изба-сени-клеть, перенесенный в следующем веке и в каменную архитектуру. Вот тогда окончательно дверь перемещается с торца избы в сени — холодное, поначалу даже без потолка помещение. В народе такая композиция, когда три клети вытянулись и одну линию оказались под одной крышей, получила название «в одну связь» или «в одной стопе».

Вернемся к вятской иконе и теперь без труда найдем на ней изображение «черной» избы и холодной клети, но увидим и нечто новое, появившееся в семнадцатом веке, — чего не было на миниатюрах Летописного свода. У многих односрубных жилищ над коньком крыши возвышается деревянная вытяжная труба — «дымник». Там, где есть дымник, есть и потолок. Верхнее окно при дымнике уже не играет роль вытяжки; возможно, оно превращается в световое окно дополнительного чердачного помещения, светелки. В слободках появились избы на высоком подклете, двухэтажные, северные. Входная дверь у многих изб переместилась на продольную сторону: по-видимому, это уже трехкамерная связь. В дальней (Малой Кикиморской) слободке просматривается такая связь, у которой крыша средней клети (сеней) перпендикулярна крыше жилой части: можно думать, что это шаг к появлению холодной горницы над сенями. Конечно, имея только единственное изображение хлыновских слободок конца семнадцатого века, непростительной ошибкой был бы безоговорочный вывод о составе строений, столь разных по своему положению горожан, стоящих не только на разных ступенях, по и на разных маршах сословной лестницы. Обратимся к другим свидетельствам: купчим крепостям, дарственным, актам раздела имущества, владенным записям.
Дворовые участки хлыновцев XVII века не имели той правильной геометрической формы, которая появилась в конце следующего века после высочайшего утверждения регулярных планов вятских городов. Величина усадебных мест, как и состав помещений, соответствовала имущественному положению владельцев. Купец Алексей Кальсин имел дворовый участок площадью 1450 квадратных сажен, вятский воевода — 2400, а работный человек архиерейского дома — 84 квадратных сажени (данные 1668 года). Роспись, присланная в том году воеводе Ордин-Нащекину, предписывала отвести «для епископлих людей“ на посаде: двум приказным -длиннику под двор по двадцати сажен, поперешнику по двенадцати сажен; протодьякону и детем боярским и подьякону и всем дьяком … длиннику под всякой двор по штинатцати сажен, поперечнику по осми сажен; сторожем, приказным и служебником, и ключником, приспешником, поваром, конюхом… под всякой двор длиннику по четырнатцати сажен, поперечнику по шести сажен». Таким образом, под один двор отводилось (в современных мерах) от 380 до 10900 квадратных метров.

Жилище и усадьба горожан XVII-XVII веков.Планировка городских усадеб в своих основных чертах не изменялась в течение длительного времени, и о том, какой она была в середине семнадцатого века, мы можем судить по более поздним документам. С момента зарождения и до 1784 года застройка Хлынова происходила без плана, и его планировочную схему определяли в основном рельеф и транспортные связи с соседними землями. Эти же факторы (дороги, река, рельеф) определили и ориентацию и форму усадебных мест. Пока не изменялась планировка, не изменялись и усадьбы жителей. Они состояли из трех частей: переднего двора, заднего двора и огорода с садом. Дома ставились в глубине усадьбы, разделяя передний и задний дворы. Там, где размеры вынуждали экономить место, из двух дворов делали один, и он мог находиться и сзади, и сбоку от дома. Свои дома хлыновцы рубили из толстых бревен — диаметром до шести вершков (27 сантиметров), сруб ставили на подклетах (подъизбицах), используя их для различных хозяйственных нужд. Связь из трех клетей (изба-сени-клеть) была наиболее распространенной и в городских условиях оказалась наиболее удобной. Только поэтому трехчастную планировку получили и первые каменные здания в городе (дом заводчика И.Г. Толмачева, питейная изба). Изба бобыля, как и прежде, оставалась однокамерной — только одна отапливаемая клеть, а жилье «лутчих людей» состояло из различных сочетаний холодных и отапливаемых помещений и достигало трех-четырех этажей. Крыши разной формы — двухскатные, на четыре ската, шатровые, палаткой, епанчой — хлыновцы крыли тесом топорной работы «со скалою» (берестой), иногда «в два теса» (тогда «скала» укладывалась пластами между двумя слоями теса).

Очень важным элементом жилого дома считались окна, в середине восемнадцатого века уже большие, до одного аршина по высоте, затянутые «паюсом» (прозрачная пленка икряного мешочка крупной рыбы) или слюдой. В жилые покои второго этажа вели крытые наружные лестницы, в богатых домах с рундуками. Однако большая часть населения имела избы «черные», с глинобитными печами. Вот какие сведения сохранила купчая крепость 1662 года на хоромы и двор с яблонями на Московской улице Хлынова. Ульяна Григорьева, дочь Юферева, продала свой двор, «а на дворе изба новая на жилом нодклете, а верхнее жилье внутре не делано, да сени, да клеть, да сарай ветхие…, а взяла я Ульяна… 50 рублев денег серебряных московских ходячих…». Большая двухэтажная изба («на жилом подклете») в одной связи с клетью, выстроенная заново, но еще не отделанная («верхнее житье внутре не делано») продана вдовой явно по нужде. Усадьба и дом Юферевой — типичная усадьба ремесленника среднего достатка. Мы не знаем размера этой усадьбы, но «огородец» есть и даже яблони. Большой редкостью для Хлынова яблони не были.

А вот какую характеристику дает «Владенная запись» двору купца Коршунова, только что купленному у Алексея Васильевича сына Кальсина во Всесвятской слободе на Московской дороге. («Владенная запись из Вятского провинциального магистрата, данная Коршунову на купленное им после смерти Кальсина имущество».) «Место мерою длинника пятьдесят восемь, поперешника двадцать сажен, а на оном хоромного строения в одной стопе три белые избы: передняя с перегородкою, в ней три двери с замками внутренними, восемь окон с окончинами с задвижками на крюках и с винтами; задняя с однеми дверьми с замком внутренним, пять окон без окончин. У всех оных белых покоев окна косящатыя и в двух светлицах окончины слудные с белым железом. Ветхая черная изба, у ней одни двери на крюках, два окна косящаттыя, да три малых без окончин. У того всего строения трои сени… в сенях оных два подклета, крылцо крыто тесом. В том же дворе конюшня о три жилья… Подвал, над ним гульбище с перилами. Погреб и наверху сушило. Баня с предбанником и людская рабочая изба с дверми, с окончины слудными, ветхие. Крытый двор. Два огородчика, в заднем огородчике житница небольшая».

В купчих крепостях и владенных росписях их современники скрупулезно отмечали все, что заслуживало их внимания, представляло особую ценность или было ново, необычно: число и размеры окон (большие, малые), дверей, устройство и материал «окончин», замков, конструкцию печей и, конечно же, взаимное расположение и связь клетей. Не упоминали вовсе или упоминали редко лишь привычное — размеры срубов, например. Видимо, это не было важным, поскольку и изба бобыля, и дом ремесленника были срублены из бревен одного размера; однако, если использовали четырехсаженный, так называемый «городовой» лес, то это указывали. Интересно, что никогда не называли площадь помещений, квадратные сажени. Это мы считаем сейчас квадратные метры, да еще разделенные на жилые и просто полезные.

Крупным дворовым местом в Хлынове владел воевода. Интересно описание двора воеводы, построенного в 1694—1696 годах на прежнем воеводском месте, приводит «Росписной список Вятской провинции» 1731 года.

«Близ площади… двор воеводский, на нем четыре светлицы и одной связи, пятая отхожая, с чердаком, на глухих подклетах. Баня ветхая. Три крыльца в оных покоях, в окошках окончины слудные. Ледник. Две избы ветхие с сенями, да изба конюшенная, другая притворотная, да поварня. Двор огорожен забором, ворота створные, у ворот караульная изба, ветхая же». Печи в «белом» доме воеводы сложены из кирпича. Такие же кирпичные печи были и во втором этаже поваренной избы; в ее подклете — большая печь с шестком, тоже кирпичная. Баня по-черному, печь в ней — «камешница, складена из каменья». Во дворе, под навесом, еще одна печь, сбитая из глины, «петчи хлеб, в которое время бывают дни жаркие».

Жилище и усадьба горожан XVII-XVII веков.В 1628 году по государеву указу в хлыновском кремле рядом с Воскресенской церковью выстроена тюрьма. Изограф, писавший икону Трифона Вятского, поместил ее неподалеку от главной кремлевской башни, изобразив, как вонидится, в виде символа: высоченная огради из поставленных вертикально вкопаных в землю бревен (тын), скрывающая даже крышу двухэтажной избы, в которой содержатся заключенные. Снаружи у ворот — знакомый символ жилой, но отапливаемой по-черному клети. Караульная изба. Однокамерное жилинще караульщиков и сторожей: 3 сажени в длину, 2 сажени и 2 аршина в ширину. Так выглядела и изба бобыля, безземельного крестьянина, захребетника и вечного батрака со случайными заработками. Изба без двора, а потому и без ограды.

К сожалению, время не сохранило ни одного городского деревянного дома, построенного до переименования стольного града Вятской Провинции Хлынова в губернскую Вятку. К сожалению потому, что именно это время было переломным для городского жилища. Конфирмованный регулярный план означал конец так называемой «стихийной» средневековой планировки города, городской усадьбы, конец и забвение народной архитектуры городского жилища. Старые дома оставили только «до изгноя», всего на несколько лет. Мы можем увидеть их только на редких рисунках современников или представлять их облик по описаниям очевидцев.

Как образец нового стиля городского жилища после введения регулярных начал в застройку и архитектуру городов мы можем указать дом посадского человека, по сословному положению мещанина из крестьян Петра Григорьевича Жгулева. Построен он по проекту Ф.М. Рослякова, первого вятского губернского архитектора, в 1795 году на бывшей Пятницкой, ныне улице Степана Халтурина, «лицом на площадь Предтеченской церкви». Тогда здесь была городская окраина, огороды. Для постройки дома на шести саженях Жгулеву был выделен участок правильной формы размером 12 на 40 сажен (около 2160 квадратных метров). К шестидесятым годам прошлого века дом приходил уже в ветхость, но вовремя был подновлен и, оставаясь еще многие десятилетия во владении наследников, сохранен ими почти в первоначальном виде. Шестистенок (на языке мастеров-плотников — дом «рублен на восемь углов»), он сохранил традиционную трехчастную планировку. Вероятно, только окраинное положение спасло его от обязательных атрибутов «примерного» проекта — обшивки тесом и окраски, имитирующей каменное строение, да балюстрады на фасадной стороне крыши. Ныне дом Жгулева — памятник архитектуры XVIII века (ул. Степана Халтурина, 17).

А.Г. Тинский
№1. Автор: владиК (23 мая 2011 19:14).   
  
спс

spacer spacer spacer
студия
Киров сверху
Киров на Google Earth
Витрина

Требуется для просмотраFlash Player 9 или выше.

Показать все теги
   
Рейтинг блогов   Rambler's Top100      
современный  
Строительство