крышка колонки
 
  группа ВКонтакте   твиттер   домашняя страница   обратная связь  
 
 
architecture design building
 
 
 
vzglyad
in-focus
in-focus
may-be
афиша
kirov_news
kirov_news
seporator
Исторические личности
Памятники архитектуры Кирова
Статьи об архитектуре Кирова
Афанасьево
Белая Холуница
Богородское
Кирс
Котельнич
Луза
Малмыж
Нолинск
Орлов
Подосиновец
Санчурск
Слободской
Советск
Суна
Уржум
Яранск
история
строить
архитектура
архкод
Сергей Котов
Линия-стиль
дизайн
Design-do
Modern Home
Астанков
Астанков
Мира
Пятый угол
строительство
Арсо
KCCK
OKC OCM
экспертиза
КЭСО
образование
ВГГУ
МГЭИ
РУИ
spacer
spacer
новости
 
  

Народные мастера-каменщики.

Народные мастера-каменьщики.Слова «архитектор» не знали на Руси, его не было в лексиконе русского человека. Обходились словом «хитрец». Хитрость тогда воспринималась как умение, искусство, художество. «Хитростью измыслил» — говорили об очередной придумке, изобретении, нежиданном решении. С началом строительства из камня появилось слово «зодчий». «Словарь русского языка XI—XVII веков» указывает слово «ЗОДЪ», имевшее несколько значений: глина, керамика, глиняная табличка для письма, а также и строение из из кирпича и глины. Приводится и пример употребления этого слова в текстах XVI века: «Зодъ кирпичь или здание камено или кирпично». Словом «зодчий» уже в XI—XIII веках называли на Руси мастеров по возведению каменных и кирпичных построек. Истинно славянское, оно родственно словам «здати» (создавать, сооружать, строить) и «здатель» (строитель). Позже слово «зодчий» получило расширенное толкование: им стали называть и мастеров строить из дерева. В одном из текстов XVI века читаем: «Зодчий — здатель храминам, сиречь каменьщик или плотник». И мы начинаем главу о зодчестве с выяснения того, кто же такие русские зодчие конца XVII и всего XVIII века. Из каких слоев народа они вышли? Где и как выучились своему мастерству? Чьи заказы выполняли?

Вятка — из тех областей Древней Руси, где каменное строительство началось поздно. К середине XVII в. в центре и даже на севере сооружение каменных церковных и гражданских зданий стало чем-то обычным. Вятчане же отвечали в 1658 г.: «На Вятке каменщиков... не бывало и ныне нет... потому что на Вятке каменного дела не бывало». Впрочем, сказано это представителями родственной специальности — кирпичниками. Их ремесло в свою очередь связано с гончарным, издавна существовало у хлыновских посадских людей, да и крестьян. Как только для строек общегосударственного значения требовалось большое число кирпичников, за ними посылали и на Вятку. Так, в 1630 г. в ожидании войны с Польшей древнерусским «министерством строительства» — Приказом каменных дел — было сыскано в Хлынове, Орлове с Истобенской волостью, Слободском и Шестакове 130 кирпичников и гончаров. Их направили на западный рубеж — укреплять Можайск и Вязьму. Среди местных кирпичников появились и «записные», состоящие на учете в Приказе мастера. Правда, как будет потом и с каменщиками, они всячески уклонялись от правительственных мобилизаций, надолго отрывавших от дома и не суливших хорошего заработка. Неудивительно, что в 1672 г. для работы в московских кирпичных сараях удалось отправить с Вятки лишь 13 кирпичников — из 52 «записных».

Усвоенные вятчанами навыки изготовления кирпича пригодились, когда в Хлынове, наконец, началось «каменное дело». Инициатором выступили новый епископ Вятский и Великопермский Иона (Баранов), бывший архимандрит известного Тихвинского монастыря. Именно ему довелось дать толчок развитию каменного зодчества на Вятке и в Прикамье. Еще до приезда в свою епархию Иона задумал строительство в Хлынове каменного Кафедрального собора. По пути, в Москве, он посоветовался с опытными , мастерами, нанял артель каменщиков. Эта артель и выстроила в 1676—1683 гг. Троицкий Кафедральный собор, а заодно и каменный архиерейский дом.

Местные жители (не только кирпичники) внимательно присматривались к работе москвичей, а, возможно, непосредственно в в ней участвовали. По крайней мере, следующий крупный объект, Успенский собор Трифонова монастыря, строили, по утверждению историка А. Вештомова, «большей частью сами монахи... их было тогда до 200 человек, из коих один, Исайя Злыгостевых... особенно пред прочими подвизался в трудах». Будучи монастырским казначеем, он обеспечивал материально-финансовую сторону строительства. Другие монахи составляли вспомогательную рабочую силу. Основные работы могла выполнить та же московская артель, в пользу чего говорит и хронология: в 1683 г. окончен Кафедральный собор, а на следующий год заложили собор в монастыре. Освящен он в 1690 г.

В 1690-х гг. о пришлых строителях уже не слышно. Значит, за период сооружения двух соборов в Хлынове подросли собственные каменщики. Кто же они? Согласно переписной книге города 1678 г. среди «дворов за кружечным двором в Никитцкой улице» был принадлежавший Ивашке Никонову. У него одиинадцатилетний сын, тоже Ивашко. Это и есть будущий глава замечательной строительной артели, Иван Иванович Никонов.

В той же книге находим у Засоры двор Старковых и их сына Мишку, трех лет, в Московской улице — двор Чернятевых, у которых восьмилетний Тишка, а в Воскресенской — Москвитиновых. Не пройдет и двадцати лет, как Михайло Нефедович Старков, Тихон Родионович Чериятев, Исак Петрович Москвитинов станут ближайшими сотрудниками Никонова.

Народные мастера-каменьщики.Никонов, старший по возрасту, а, надо думать, и по мастерству, сколотил крепкую артель, немало сделавшую во второй половине 1690-х гг. В 1696 г. он заложил, а в 1700 г. вместе с товарищами подрядился строить Воскресенский собор в Хлынове. В 1697 г. они же заключили договор на постройку Царевоконстантиновской церкви. Им с полным основанием приписывают постройку Преображенской церкви одноименного монастыря в Хлынове, Екатерининской церкви в Слободском и другие храмы обоих городов того времени.

В последующие годы деятельность никоновской артели, видимо, приостановилась. Причина — неоднократные мобилизации, участившиеся при Петре I. Под Архангельском спешно сооружалась Новодвинская крепость. Там вятчане обязаны были возвести, да еще из своих материалов, 200 сажен стены (затем на их долю юбавили еще 9 сажен). Это отрывало от работ на родине, от семей и без того пока немногочисленных местных мастеров. Хлыновская ратуша сообщала в Москву: «...на Вятке каменщиков и кирпичников нет, потому что в прошлых годах каменщики все взяты на Двину и на Таганрог, иные в ссылке и многие померли. А пребыть им без без мастеров невозможно, потому что вятчане посадские и уездные люди к каменному делу необыкновенны и делать не умеют».

Неизвестно, пришлось ли именно Никонову и его друзьям потрудиться на Двине. Для заготовки камня, извести, кирпича хлыновцы вынуждены были в 1703 г. нанять в Москве «приказу Большого дворца подмастерья Лукина сына его Алексея»; нашелся и другой поставщик — стольник А. М. Головин.

Народные мастера-каменьщики.
Народные мастера-каменьщики.Когда затем над каменщиками нависла угроза переселения в Петербург, они предпочли попросту скрывать свою профессию. Только этим можно объяснить, что в переписи 1710 г. самые что ни на есть «профессионалы» — Никонов, Старков, Чернятев и Москвитинов каменщиками не значатся. (Никонов и Москвитинов фигурируют, опять-таки без указания профессии, и в «ландратской» переписной книге города 1717 г., сохранившейся не полностью. Это последнее упоминание о них.) Все же в Хлынове было выявлено тогда 16 каменщиков. Возраст их колеблется от 54 (Леонтий Дементьевых) до 17 лет (Прокопий Мышин). Некоторые наверняка участвовали в постройках Никонова, а кто-то и сам мог иметь подряды. Переселены ли они были или разбрелись, но в «сказках города Хлынова посадских людей» 1721 г. число каменщиков уменьшилось до 5. Из них поименно названы только ранее не упоминавшиеся Семен Жданов и Карп Левашов.

Приходится удивляться, как и в ту пору, даже после петровского указа 1714 г., запретившего каменное строительство по всей России, кроме Петербурга, сооружение каменных храмов на Вятке не прекращалось. Достаточно назвать Пятницкую, Покровскую, Владимирскую, Иоанно-Предтечен-скую, Всехсвятскую церкви в Хлынове, Преображенский собор и Сретенскую церковь в Слободском.

Каменщики уже имелись не только на хлыновском посаде, но и в монастырских вотчинах. Своими мастерами, безусловно, располагал Трифонов монастырь, постепенно перестраивавшийся в камне. Но почему-то в принадлежавшем ему селе Нолях (ныне г. Нолинск) Николаевский храм построили в 1722—1724 гг. крестьяне другого, гораздо менее значительного Цепочкина монастыря Иван Жуков, Петр Осинцев, Пркопий Соколов и Иван Москвин.

1730-е гг., период бироновщины в отношении строительства, везде были малорезультативными. Новый подъем, наступивший вслед за воцарением Елизаветы Петровны, не сразу затронул Вятку. Мешали распри светских и духовных властей, массовые волнения («отпирательство») архиерейских и монастырских крестьян. Все же число новых каменных храмов множилось с каждым десятилетием. Пик приходится на 1770-е гг., в которые было возведено или приступлено к сооружению свыше тридцати храмов.

Мы почти не располагаем данными о вятских каменщиках за 1740—1750-е гг. Как представить их состав, квалификацию? Помогают документы, относящиеся к началу сооружения в Хлынове нового Кафедрального собора. Предпринятое епископом Варфоломеем в 1760—1772 гг. строительство по своим масштабам было беспрецедентным для Вятки, настоящим смотром местных строительных сил. В 1761 г. на «бутке» фундамента было занято 153 каменщика — 25 архиерейских, 43 монастырских и 85 из хлыновских посадских людей, черносошных (государственных) крестьян и прочих. В числе их было 5 каменных дел мастеров — хлыновские посадские Федот Шутов, Дмитрий Москвитинов, Алексей Окулов, Спиридон «малой» Редников и вотчинный крестьянин Успенского Трифонова монастыря Спиридон Шустов. По требованию епископа они дали справку о том, какую плату получали архиерейские и монастырские каменщики «у них, мастеров, в недавних пред сим годах при деле каменных работ». Следовательно, всем пятерым не раз приходилось брать подряды, т. е. возглавлять стройки. Какие, к сожалению, известно лишь про Окулова. Самыми высокооплачиваемыми своими сотрудниками мастера называли архиерейских каменщиков Василия Левашова, Ивана Мухачева, Обросима Предейкина, Захара Соломина, Федора Лалетина, Максима Баранова, Ефрема Чепурных, Ефима Пономарева, монастырских — Лаврентия Злобина, Зота Изместьева, Дмитрия Вепрева, Кирило Милчакова. Конечно, в их артели входили также посадские и уездные каменщики. Ведь судя по оплате на стройке Кафедрального собора, «в работе против протчих искусными» считались жители хлыновского посада Афанасий Санников, Анисим Праздников, Пантелей и Козьма Худербины, Андрей Елкин, Петр Лашков, Сергей Фирсов, Гаврило Столбов, Матвей Гусев и Федот Суворов, а также крестьяне Илганской волости Осип Гусельников, Быстрицкой волости Степан Созонов, «Хлыновского уезду Филипповы слободки» Наум Смирных, «Котельницкого уезда тяглового стана» Ефим Краев. В течение нескольких лет старшим над каменщиками, возводившими собор, являлся, очевидно, Редников.

Народные мастера-каменьщики.После относительного затишья в строительстве собора состав сменщиков существенно обновился. Из 70 человек, договорившихся в 1770 г. сооружать соборную колокольню, участников работ I /60—1761 гг. оставалось менее половины. Выбыли, в частности, исс поименованные выше мастера, кроме Окулова. Зато выдвинулся в недавнем прошлом рядовой каменщик, крестьянин Великорецкого стана Данило Тупицын. В конце 1769 г. он взялся «докончить» Фундамент колокольни и «с того фундамента оную колокольню под означенное в плане и фасаде показание... класть начать и в совершенное окончание под крышку превесть наготово». В том же году Тупицын просил разрешения на подряд строить церковь в с. Под-релье. Позднее, в 1779—1783 гг., он возводил колокольню в с. Ишлык по проекту казанского архитектора В. Кафтырева.

Получив хорошую практику на постройке собора, стали брать Самостоятельно подряды и другие. Бывший архиерейский каменщик Петр Тупасов в 1773 г. подряжался быть «уставщиком» при кладке церкви в с. Вяз, а в 1775 г. договорился в с. Пантыл «о щеланий ему... строящейся... каменной церкви вместо упадшаго свода вновь оного». Крестьянин Спенцинского оброчного стана нодгородней волости Иван Балезин взял в 1782 г. подряд на постройку колокольни в с. Гостево (вскоре, однако, несмотря на заключенный договор, ему было отказано). Конечно, значительное число работавших на Кафедральном соборе так и остались простыми членами тех или иных артелей. Назовем, к примеру, хлыновских мещан (как при Екатерине II переименовали посадских людей) Перфило Метелева и Родиона Золотухина, которые при перестройке в их городе Всесвятской церкви в 1783 г. были «не подрятчиками, и в числе протчих десяти человек черноработцов».

Епархиальное начальство высоко ценило мастеров, прошедших школу на строительстве Кафедрального собора. В 1765 г. епископ Варфоломей приказал, «чтоб отныне впредь к строению вновь каменных церквей кроме находящихся при ныне строящемся здесь Кафедральном соборе каменщиков... отнюдь никого ни под каким видом не подряжать». Однако заказчики во многих случаях, испрашивая разрешение на постройку храма, предлагали других, известных им кандидатов. Так, в 1766 г. жители с. Сезенево, намечая возвести каменный храм, просили у архиерея разрешения «в уставе при оном строении обращаться» не участвовавшему в сооружении собора посадскому города Слободского Якову Котельникову, «который в строении... каменных церквей... искуство имеет». Примерно в то же время Котельников был нанят в с. Совье. В 1769 г. до консистории дошло, что в с. Всесвятском «самовольно» подрядили каменщика Григория Тебенькова, а в с. Пасегово — хлыновца И. Коршунова. Иван Дмитриевич Коршунов (родился около 1731 г.) лишь очень недолго поработал на стройке Кафедрального собора. Тем не менее сумел стать одним из крупнейших специалистов каменного дела на Вятке. Вот перечень работ Коршунова, приведенный им самим в 1783 г.: храмы в селах Верхосунье, Верхние ' Кумены, Холушщко-Ильинское, Вахта, Троицкая кладбищенская церковь в Слободском, верхний придел Стефановской церкви в Хлынове, колокольни в с. Пасегове и при слободском Вознесенском соборе. В этом же кругу мастеров, почти или вовсе не связанных с Кафедральным собором, стоит назвать крестьянина Юмских починков Котельничского уезда (проживал он, однако, в «заоградной монастырской слободке» Хлынова) Ермолая Спицына и крестьянина Хлыновского уезда Бритовской подгородней волости Савву Цепелева. Первый из них, Спицын, руководил сооружением церкви в с. Вяз по подряду, взятому им в 1775 г. совместно с крестьянином Слободского уезда Софроном Сунцовым. Кроме того, Спицына в 1779 г. наняли строить храм в с. Нижне-Ивкино. Второй — Цепелев — строил церковь в с. Спасо-Талица, а в 1783 г. осматривал «грунт земли места» под закладку новой Троицкой церкви в г. Орлове.

На юге Вятской земли, в прошлом административно связанном с Казанью, работали свои мастера; хлыновских каменщиков туда, по-видимому не приглашали. Богата каменщиками была Кукарская волость. Крестьянин с. Ильинского Ефим Кошкин вместе с «той же волости вверх по Белой речке новопоселенного починка» Карпом Головиным заключили в 1770 г. контракт на постройку церкви в с. Лебяжье и занимался сю по меньшей мере до 1779 г. В 1780 г. Кошкин возводил в Кукарке «при настоящей Покровской церкви по правую руку придел», в 1781 г.—храм с. Красная Изголовь. В Кукарской волости известны мастера-каменщики Ефим Южаков и Анисим Лутошкин, которые в 1775 г. составили «договорное о строении в... селе Колянуре колокольни письмо». После смерти обоих подрядчиков колокольню достраивал односельчанин Г. Кошкина Герасим Домрачев. В городе Яранске известными мастерами были «города Яранска содержащие ландмилицию» (Ландмилиция возникла при реорганизации «старых служб» стрельцов) Яком Кудрявцев и Дмитрий Цырочкин, построившие в 1770 г. Покровский собор в Царевосанчурске. В 1773 году артель под их руководством по подрядной записи сооружала церковь в с. Пижанка. Помимо Кудрявцева и Цырочкина в ее составе были Степан Кузнецов, Иван Царегородцев, тоже принадлежавшие к ландмилиции, да отставной солдат, живущий в том же городе Яранске, Павел Ситнов. (Руководил артелью на сей раз Кузнецов). В 1778 г. Кудрявцев заключил договор в с. Кичма, но затем, вероятно, отошел от дела, ибо летом следующего года «докончать церковное каменное строение» должны были Ситнов и Цырочкин.
Интересно отметить, что вятские мастера подчас владели второй, а то и третьей строительной профессией. Тот же Д. Цырочкин вместе с помощниками, братьями Петром, Данилой и Иваном Семеновыми, взялся в Кичме «обжигать извеску». Успенского Трифонова монастыря Суботинской слободки житель Яков Пяткин был каменщиком, первоклассным штукатуром и резчиком, выполнявшим для многих храмов иконостасы столярной и резной работы.

Если вспомнить, что в конце XVII века артель мастера каменных дел И. И. Никонова брала подряды не только на каменное дело, но и на устройство фундаментов и забивку свай, можно сделать вывод, что знание смежных профессий было на Вятке традиционным. Ремесло каменщика сделалось на Вятке наследственным. В некоторых мастерах узнаешь потомков местных строителей конца XVII — начала XVIII вв. Так, Д. Москвитинов, видимо, приходился племянником члену никоновской артели Исаку Москвитинову. На протяжении четырех поколений прослеживается «династия» Окуловых. Каменщик Григорий Окулов и его сын Макар упоминаются еще в переписи Хлынова 1710 г. Внук Григория, Алексей Макарович Окулов, родился примерно в 1722 г. Это видный, хотя и не всегда добросовестный в исполнении подрядных договоров мастер. Он строил Стефановскую церковь в Хлынове, Вознесенский собор в Слободском, храмы в селах Суна, Камешница, Каринка, Пантыл. В 1757 г. он заложил Николаевскую церковь и с. Истобенском, а в 1782 г. ему достался подряд на сооружение колокольни в с. Волчевском. У Алексея Окулова было трое сыновей. Старший, Петр, вместе с отцом участвовал в постройке колокольни Кафедрального собора; средний, Дементий, уже в четырнадцатилетнем возрасте работает в артели на стройке церкви с. Камешница, где его отец был подрядчиком.

Достойным наследником мастера Лаврентия Злобина стал его сын Макар, живший в д. Ватпинской, близ бывшей монастырской вотчины — села Кумены. В 1777 г. он строил церковь в с. Кырмыж. В 1779 г. подряжен перестроить в Куменах теплый храм и возвел восьмерик на холодной церкви. Деятельность Макара Злобима была особенно обширной в 1780—1790-е гг., когда им были выстроены церкви сел Архангельского, Петровского, успешно осуществлен ряд архитекторских проектов.

Среди целых семейств каменщиков можно назвать семьи посадских жителей Суворовых, крестьян Созонцевых и еще многих. Однако совсем особое место среди таких семей занимают Горынцевы; без них невозможно представить себе вятское зодчество второй половины XVIII века — именно Горыицевыми созданы самые выдающиеся памятники культовой архитектуры того времени. Родина Горынцевых — не Вятская земля, а Устюжский уезд — д. Оносова Ярокурского стана. Мы не знаем, какое положение среди строителей Устюга Великого занимал глава семьи, Никита Максимович Горынцев. Надо полагать, был он не рядовым каменщиком, а подрядчиком. Возможность найти заказы на Вятке, где почти все собственные силы были заняты на Кафедральном соборе, потянула туда устюжан. В 1785 г. сын Никиты Горынцева Данило подаст в консисторию «доношение» — своеобразный послужной список. Из этого ценнейшего документа видно, что Горынцевы трудились в Вятской епархии «с двадцать два года». На состоявшихся в сентябре 1763 г. торгах Никита Горынцев с большой артелью земляков-устюжан впервые пробовал получить подряд на заложение фундамента соборной колокольни в Хлынове. Тогда подряд достался хлыновским каменщикам Петру Утину, Перфиле Метелеву и Алексею Окулову «с товарищи». Тогда же, весной 1763 г., архиерей разрешил в с. Великорецком «вновь каменную колокольницу построить». Подрядом на ее строительство и начиналась работа Горынцевых в вятских краях. Однако есть основания сомневаться, была ли завершена ими великорецкая колокольня. Ибо в феврале 1766 г. местный священник собирался ехать в город Устюг «для отиску... Никиты Максимова сына Горынцова к окончанию вновь строящейся... каменной колокольни по его обязательству и заключенному контракту... и естли оного в сыску не окажется, то для подряду такою ж другого...». К тому моменту у Никиты имелся контракт па постройку Николаевской церкви в с. Истобенском, заключенный и марте 1765 г., и он побывал в этом селе, исправив неудачно начатое предшественником (Алексеем Окуловым). Церковь была вчерне отстроена не позднее 1768 г. Еще об одной работе Н. Горынцева тех лет говорит «доношение» прихожан церкви с. Никулицкого, что мастер «перебрал» сверх причитавшегося ему за «бутку» фундамента. В марте 1768 г. консистория постановила: «По заключенному контракту оную церковь строить неотменно... а перебранныя помянутым мастером... деньги зачесть при той церковной работе...»

От сооружения храма в Никулицком Никиту отвлекло дело горазда более выгодное — участие в заключительном этапе постройки Кафедрального собора. По каким-то соображениям уже выведенные своды основной части здания — холодной церкви — были сочтены слишком низкими. Их вместе с барабанами куполов в 1767—1768 гг. разобрали и сложили вновь под надзором Н. Горынцева.

Обычно Горынцевы одновременно строили несколько храмов — этому способствовала усилившаяся конкуренция подрядчиков. Естественно, встает вопрос о разделении труда внутри горынцевской семьи. Впоследствии Данило назвал среди своих построек церкви в Макарье «за Вяткою рекою» (ныне в черте г. Кирова), Юрьево и Макарье «за Моломою рекою» (под Котельничем). Несомненно, был он куда талантливее и предприимчивее других сыновей Н. Горынцева — Николая и Бориса, вряд ли когда-либо бравших на себя роли подрядчиков. И все же представляется, что продолжительное время Данило был не более чем помощником отца-зодчего. Конечно, вести параллельно до трех строек Никита Горынцев способен был, лишь постоянно перемещаясь из села в село, передав присмотр на время отсутствия сыновьям — в первую очередь Даниле.

При этом нельзя забывать об активном участии членов артели. Если для первых построек Горынцевых на Вятке (Николаевская церковь в селе Истобенском) артель комплектовали из устюжан, то затем в нее вошли и вятчане. К примеру, на стройке в Макарье близ Хлынова находились Насилий Швецов и Петр Тупасов. Позднее Данила Горынцев возглавлял артели, куда, кроме его братьев, входили только вятские каменщики.

Можно уловить эпизод, вероятно, предшествовавший началу вполне самостоятельной деятельности Данилы. В июле 1774 года Никита Горынцев покинул стройку церкви в с. Раменье, которую вел по подряду 1773 года, попросту забросил ради другого объекта — храма в с. Просница. Заказчик послал жалобу в консисторию. Тогда консистория распорядилась выслать Никиту Горынцева в Раменье и «пока он в том селе... строения не окончит и... от священноцерковнослужителей и старосты церковного письмянного о окончании той... в совершенство церковной работы свидетельства не предъявит... Просницкого села священноцерковнослужителям ево не принимать и денег ему нисколько не давать». Храмы в Раменье и Проснице — последние, над которыми отец и сыновья работали совместно. После 1775 г. имя Никиты Горынцева и документах не встречается. Заканчивал просницкую церковь Данило уже без отца. Как и отец, Данило брал несколько подрядом одновременно. Конечно, и с ним случались накладки.

Несмотря на занятость в Проснице (где он показан «жительствующим» в 1775—1777 гг.), Данило Горынцев тоже должен был отлучаться в поисках новых подрядов. В начале 1775 г. выборный от прихожан привез его в Сарапул договариваться о постройке Вознесенского собора. «По учинении договора» и получив задаток, Данило «ушел в город Хлынов». Обещания быть в Сарапуле весной 1777 г. он не исполнил. Посланный за ним консисторский пристав, возвратясь из села Просницкого, рапортовал, что «...брат ево... объявил ему письмянно, что он, Данило, уехал в Сарапульскую слободу для работы каменной церкви». Осенью выяснилось, что Горынцев туда так и не явился. Ввиду невыполнения обязательств по сарапульскому подряду Данило Горынцев был в декабре 1777 г. доставлен в консисторию дтя допроса. Выйти из критической ситуации ему помогли священник и выборный села Екатерина, имевшие намерение начать постройку в селе каменного храма. Буквально через несколько дней они заключили с Данилой Горынцевым контракт и выдали ему аванс, которым Горынцев и расплатился с сарапульцами (возвратил задаток).

В 1779 г. Данило, предоставив присмотр над стройкой церкви в с. Екатерина братьям Николаю и Борису, опять берет новые подряды. Он «забутил» храм с. Нижне-Ивкино, но вскоре был вызван на строительство хлыновского Спасского собора для «показания поверстки кирпича». В Хлынове мастер узнал, что ивкинские жители «ево Горынцева отбрасывают» и подрядили взамен Е. Спицына. Тяжбу с ними в консистории весной 1780 г. Данило проиграл. Там сочли, что «в случае ево из села в село переездов и бытия при работах, в Ивкинском над работными людьми в смотрении и наставлении их последовать может остановка, а в строении непрочность».

С 1782 г. Д. Горынцев сооружал храм в с. Сорвижи, спроектированный архитектором Кафтыревым. В 1788 г. заключил «условие» на постройку колокольни в с. Ржанополомском. К концу жизни он настолько сроднился с Вяткой, что именуется уже «Котельническим крестьянином». Последний раз в документах он упомянут в 1795 г., когда вел перестройку Никольской церкви в Котельннче по проекту архитектора Ф. М. Рослякова.

Таковы основные вехи биографии этого первоклассного мастера. Его унаследованная от отца неуемная преприимчивость принесла много хлопот заказчикам и духовным властям. Впрочем, консистория отплатила Даниле за прежние беспокойства. Стоило му в 1785 г. (через 22 года работы на Вятскую епархию!), оказавшись «в празности без работы» и собираясь идти на Урал, попро сить «о даче в... ево художестве... аттестата», как он наткнулся на отказ, да еще со столь оскорбительно-лицемерной формулировкой: «...находился ли он в здешней епархии при строении каменных церквей, в консистории сведений не имеется...»

А. Ю. Каптиков.
студия
Киров сверху
Киров на Google Earth
Витрина

Требуется для просмотраFlash Player 9 или выше.

Показать все теги
   
Рейтинг блогов   Rambler's Top100      
современный  
Строительство