крышка колонки
 
  группа ВКонтакте   твиттер   домашняя страница   обратная связь  
 
 
architecture design building
 
 
 
vzglyad
in-focus
in-focus
may-be
афиша
kirov_news
kirov_news
seporator
Исторические личности
Памятники архитектуры Кирова
Статьи об архитектуре Кирова
Афанасьево
Белая Холуница
Богородское
Кирс
Котельнич
Луза
Малмыж
Нолинск
Орлов
Подосиновец
Санчурск
Слободской
Советск
Суна
Уржум
Яранск
история
строить
архитектура
архкод
Сергей Котов
Линия-стиль
дизайн
Design-do
Modern Home
Астанков
Астанков
Мира
Пятый угол
строительство
Арсо
KCCK
OKC OCM
экспертиза
КЭСО
образование
ВГГУ
МГЭИ
РУИ
spacer
spacer
новости
 
  

Словесное описание, «образец» и чертеж.

Словесное описание,  «образец» и чертеж.Каков был творческий метод мастеров-строителей? Какие предъявлялись им требования в смысле композиционно-художественном?

О том, что заказчиков волновали чисто эстетические моменты постройки, свидетельствует ряд прямых упоминаний в документах. Жители г. Котельнича просили в 1767 г. разрешения в теплой Алексеевской церкви «для подобающей красы окна поправить». Истобяне добились от Никиты Горынцева, чтобы у колокольни «над сводом осьмерик... был в красе», Е. Кошкину надо было на приделе кукарской Покровской церкви «около окон и дверей зделать для красы фигуры, тесаные из опоки таким маниром, каковыя у старой церкви» и т. д.

Подобно тому, как в конструктивных приемах полагалось придерживаться общепринятых норм («набутить... как водится у иных церквей»), художественная сторона во многом определялась «образцом». Им служило какое-либо существующее здание. Строительство по «образцу», весьма распространенное в Древней Руси, сохранялось в российской провинции на протяжении почти всего XVIII столетия.


Прототипов-«образцов» бывало два, а, возможно, и несколько. С одного, скажем, перенимались общие формы, с другого — украшения. Николаевский собор в Нолях мастера должны были делать «образцом и подобием... какова построена в городе Хлынове Покровская церковь», но некоторые размеры и детали брать из иного источника: «высота в церкви, и в алтарях, в трапезе и окнами против Воскресенской церкви (Воскресенский собор в том же Хлынове—А. К.)».

«Образец» присматривался заказчиками, но ими уже в процессе строительства могли вноситься коррективы. «...А та церковь делать в поясах, и окна и двери, теска класть, как в Преображенском монастыре, или по их велению», — говорится в договоре И. Никонова со старостой и прихожанами Воскресенского собора.

«Размерение» будущего здания (основные размеры обычно тоже указывались заказчиками) и его возведение велись тогда на Вятке без каких-либо чертежей. На них нет и намека в подрядных документах И. Никонова.

И позднее — в 40—70-е, а порой и в 80-е гг. XVIII в. на Вятке чертеж заменяли словесное описание и «образец». Приверженность им, очевидно, вызвана глубоко укоренившимся в сознании заказчиков и мастеров, освященным традицией неким художественным стереотипом. Это можно проиллюстрировать следующей простодушной фразой из контракта Н. Горынцева с выборными с. Истобенского: «...а може чего в сем договоре том незнанием, забытием или ошибкою и не написали, то все чинить, как у протчих таковых церквей обыкновенно, словом сказать, так все зделать, как церкве и колокольне быть надлежит».

Отдавая подряд, рассчитывали на понимание мастерами закономерностей технического и композиционного характера. Применять эти закономерности к условиям конкретного задания означало на языке подрядных записей «делать по препорции». Такое выражение чаще встречается в договорах, чьей основой служит «словесный портрет» намечаемого к сооружению храма. Оно могло относиться к способу кладки («извеску и песок класть в препорцию»), толщине стен («придел... с простенком по препорции») и т. п., но нередко касалось и объемно-планировочного решения, масштабы той или иной части здания. В с. Кичма Я. Кудрявцеву при названных длине и ширине церкви, количестве окон, объемном построении и общей высоте храмового помещения, предоставляюсь «четверик и три осьмерика зделать по препорции», т. е. самому найти их соотношения. Для придела кукарской Покровской церкви были чрезвычайно подробно расписаны все размеры, вплоть до величины окон. Тем не менее и здесь читаем: «...в западной стене дверь по препорции», «на нем (восьмерике — А. К.) главу и под ней шею зделать по препорции».

Интуиция мастера во многих случаях опять-таки должна была уступать требованиям заказчика, которому принадлежало право окончательного решения. Установив высоту и число окон верхнего храма Николаевской церкви с. Истобенского, договор продолжает: «...а алтарь и трапеза по препорции как приказано будет».

Выбор «образца» также был по-прежнему за заказчиками. Не менее быстро, чем мастера, они подмечали новинки «каменного дела».
До нас не дошли подрядные записи 1740—1750-х гг., но в них наверняка постоянно упоминалась Спасо-Преображенская церковь в с. Великорецком — настолько часты ее отражения в храмах тех десятилетий. Свидетельством сильного впечатления, произведенного на вятчан постройками Горынцевых — Николаевской церковью в с. Истобенском и особенно Макарьевской «за Вяткою рекою» — остались не только целая группа однотипных памятников, но и ссылки в прошениях и договорах. Перестройка в 1770-е гг. хлыновской Цареконстантиновской церкви, распространение каменных малых восьмериков, казавшихся особенно эффектными на Стефановской (Донской) церкви в Хлынове, вызвали волну подражаний. Желание воспользоваться этими образцами для переделки верха своих храмов изъявили принты и прихожане хлыновских Иоанно-Предтеченской церкви (1775), Богоявленского собора (1777), церкви с. Кумен (1779), Николаевского собора в Нолннске (1783). Подчас избранный «образец» раскрывает нам особенности художественной ориентации данного ареала. Так, на юге Вятского края, более тяготевшем к Казани, нежели к Хлынову, Е. Южаков и А. Лутошкин подряжались строить колокольню в с. Колянур «по... священническому нраву против казанской Петропавловской колокольни тем обрасцом... с чистою резьбою против вышеописанной колокольни». «Запись» С. Кузнецова в с. Пижанка, перечислив массу всевозможных, едва поддающихся теперь расшифровке фасадных украшений, определяла «все оное класть с лицевой стороны, как изображено в граде Казани у Ильинской церкви».

Заказчики и мастера знали основные размеры взятого «образца». Указание на него в колянурском договоре дополнено развернутым описанием, изобилующем цифрами: «...а заложить тое колокольню на пяти саженях во все стороны, а во первом ярусе состроить часовню, два четверика мерою восемь сажен, да осьмерику в двух же ярусах восемь же сажен со звоном двои слухи... а сверху звону до креста осьмерику ж шесть сажен со слухами ж». В с. Чепецко-Ильинском в 1780 г. церковь намеревались строить «фасоном, мерою и количеством против зарешной Макарьевской церкви (окроме колокольницы)». Следовательно, практиковались какие-то обмеры, а о наличии зарисовок, как мы увидим, известно достоверно.

Подчеркнем, что «образец» почти никогда не воспроизводился буквально. Жители с. Петровского в 1787 г. в качестве прототипа «избрали обществом» новопостроенную церковь с. Архангельского, более того, «подрядили самаго того ж майстера» — М. Злобина. Однако оба храма не вполне совпадают как по композиционной схеме, так и в деталях. Церковь с. Лебяжье, хотя Е. Кошкин и К. Головин и обязывались «оную... зделать наподобие села Истобенского Николаевской церкви во всем непременно», напоминала последнюю лишь в основных чертах, при ином декоре. Очень далек от «образца» храм с. Вяз. Он не мог походить на упоминаемый в контракте церковного старосты И. Савинкова со Спицыным и Сунцовым макарьевский образец уже потому, что строиться должен был в два этажа. Здесь ссылка на «образец», видимо, была и вовсе формальной.

Вносимые изменения в первую очередь зависели от заказчика. В той же вязовской церкви подрядчикам следовало «прибавить клейма (картуши — А. К.), где какия потребны будут ему, Санникову». В с. Петровском хотели, по сравнению с «образцом», уменьшить «в храме и трапезе по одной сажени». И все же, поскольку на практике, видимо, считалось достаточным соблюдение только общего сходства, несомненен большой вклад самого мастера в переработку прототипа. Он никогда не был пассивным исполнителем воли заказчиков. Творческий опыт подрядчика внушал доверие, заставляя учитывать, а зачастую и полагаться на его мнение.

В то время в церковном строительстве обнаруживаются зачатки графического проектирования. Первое известное нам в Вятском регионе упоминание о проектном чертеже относится к 1742 г., когда плотники, крестьяне «Чспецкого тяглового стана» Родион Лихачев и Спиридон Вахрушев строили деревянную церковь «в Еловской деревне» (ныне с. Елово в Удмуртии) «по выданному рисунку». Но поскольку тогда шла усиленная миссионерская деятельность среди удмуртов и этот храм должен был стать первым «в новокрещеных жилищах», его проект мог быть даже прислан из Синода. Даже в подрядах, изображающих будущее здание словами, проскальзывают указания на чертеж. Если описание объемно-планировочного решения истобенской Николаевской церкви еще не считали нужным или не могли подкрепить чертежом, то детали («у всей той церкви окна..., также около окон в пристойных местах поясы и вверху шестерики») Н. Горынцеву предлагалось делать «в против прилагаемого при сем рисунка». В с. Кичма при сооружении храма предлагалось руководстваться планом: «...олтарь в длину и ширину и в вышку по пропорции, а по совету священноицерковнослужителей, приходских людей, или как в плане показано будет». В отношении же дверей и окон недвусмысленно говорится: «...вышиною и шириною но данному рисунку».

«Проекты» не шли пока дальше примитивного плана, иногда дополнявшегося набросками декоративных деталей. Подобные рисунки неизбежно должны были сопровождаться традиционным словесным описанием. В с. Пижанка С. Кузнецов договаривался со священниками церковь «скласть по данному от них плану». Это не помешало вписать в контракт «длинник» и «поперешник» всех ее частей, из чего явствует, что план носил схематический характер, и без применения масштаба. Отсутствие чертежей фасада и разреза вставило назвать число верхних окон четверика, расстояние до них от нижних, указать, сколько окон должно быть в восьмерике, «да в глубозе, поднявшись от осьмерика», т. е. в венчающем фонаре.

Исполнение нехитрого «проектного» рисунка было под силу многим священнослужителям (для декора Николаевской церкви в с. Истобенском он, как сказано в договоре, «малеван» пономарем устюжского Прокопьевского собора), да и кое-кому из прихожан. Конечно, занимались этим и строители. «Рисунок» с «образца» для сооружения церкви с. Лебяжье дан был заказчикам мастерами, а не наоборот. Возможно, Е. Кошкин и К. Головин изучили и как умели зафиксировали прототип по требованию своих нанимателей. Но не исключается и наличие у мастеров коллекции таких изображений, которые могли пригодиться при переговорах с заказчиками, служили подспорьем в работе.

Отдельные подрядчики самостоятельно достигли успехов и в роли проектантов. О Даниле Горынцеве вятский историк отзывается как о приобретшем «даже в сочинении планов немалое искусство».

А. Ю. Каптиков.
№1. Автор: dizintermas (8 сентября 2010 14:54).   
  
Предлагаем дизайн интерьера от Dvizov.RU Дизайн интерьера от Мастерской Макса Двизова. Основное направление деятельности мастерской является интерьерный дизайн и дизайн экстерьера зданий, а так же комплексное архитектурное проектирование, дизайн интерьера, архитектурное проектирование, согласование и строительство, дизайн экстерьера, дизайн интерьера e-mail: dvizov@inbox.ru +7 926 444-14-43 +7 (495) 223-17-85 http://www.Dvizov.RU/

spacer spacer spacer
студия
Киров сверху
Киров на Google Earth
Витрина

Требуется для просмотраFlash Player 9 или выше.

Показать все теги
   
Рейтинг блогов   Rambler's Top100      
современный  
Строительство