крышка колонки
 
  группа ВКонтакте   твиттер   домашняя страница   обратная связь  
 
 
architecture design building
 
 
 
vzglyad
in-focus
in-focus
may-be
афиша
kirov_news
kirov_news
seporator
Исторические личности
Памятники архитектуры Кирова
Статьи об архитектуре Кирова
Афанасьево
Белая Холуница
Богородское
Кирс
Котельнич
Луза
Малмыж
Нолинск
Орлов
Подосиновец
Санчурск
Слободской
Советск
Суна
Уржум
Яранск
история
строить
архитектура
архкод
Сергей Котов
Линия-стиль
дизайн
Design-do
Modern Home
Астанков
Астанков
Мира
Пятый угол
строительство
Арсо
KCCK
OKC OCM
экспертиза
КЭСО
образование
ВГГУ
МГЭИ
РУИ
spacer
spacer
новости
 
  

Переход к строительству «по прожектам архитекторским».

Переход к строительству «по прожектам архитекторским».Со второй половины 1770-х гг. духовные власти Вятки стали усиленно внедрять проектирование церковных и других, относившихся к их компетенции зданий. Это полностью отвечало правительственной политике в области строительства, стремившейся и на провинцию распространить принципы «регулярности» и «соблюдения во всем законного порядка». Но дело не в одном давлении свыше. К тому моменту возросли и запросы заказчиков. Показательно, что прихожане хлыновской Иоанно-Предтеченской церкви считали, что она «в прежния времена» построена низкой по недостатку средств, «а паче предвидится, что по незнанию архитекторских правил».

Назначенный в 1774 г. епископом Вятским и Велико пермским Лаврентий Баранович, хотя и признавался, что «в архитекторском знании немного практики имел», начал активное вмешательство в организационную сторону строительства. В 1776 г. он приказал в переведенном из Уфы в Слободской Христорождественском монастыре «келий строить по плану, а не кто где захочет, о сочинении же плана... приложить всевозможное старание». Тогда же им было дано разрешение строить ворота и ограду Преображенского монастыря в Хлынове не иначе как «прежде зделав план». Но ввиду отсутствия связей с архитекторами составление планов и смет, освидетельствование культовых зданий Лаврентию приходилось поручать служителям архиерейского дома или членам консистории, проводившим это «с мастеровым каменного художества людьми».

Положение изменилось после того, как осенью 1777 г. было получено «сообщение» казанского губернатора П. С. Мещерского. Отмечая, что «не токмо в уездах... но и в городах здании вновь церквей... совершаются без прожектов архитекторских, следственно и к прочности и в виде фасад без надлежащих правил, а потому и расположении их внутренний в несоответствиях благолепию», Мещерский уведомлял епископа: «... в городе Казани ныне есть и настоящий архитектор господин надворный советник Яковлев и в архитекторской должности господин коллежский ассесор Кафтырев». Тут же рекомендовалось, дабы все, кто предпримет постройку каменного храма, обращались «персонально или чрез изъяснении письмом к архитекторам оным в Казане пребывание... имеющим», давая сведения, «в какой по возможностям своим длине, фасады широтою, общественно ли с церквию в фасады и колокольню, или отдельно и какой же обширности построить желают, и дикой камень на фундамент какова сорта имеют, да и о величине кирпича». Губернатор гарантировал, что «по объявлениям тем от того архитектора коему кто подаст ево, будут без малейших трудностей и убытков прожект и план с наставлениями... к построению тому нужными, да и смету о материалах всех получать».

Это указание ограничивало волю заказчиков. Им оставалось лишь указать размеры будущего храма, а стилистика целиком доставлялась архитектору. Указание немедленно было принято к исполнению. От обратившихся в консисторию храмоздателей уже в конце того же 1777 и 1778 гг. стали требовать «прислать объяснение для составления плана», которое отсылалось затем в Казань воспитаннику все той же «команды» Ухтомского — Василию Кафтыреву. Жители с. Ишлыка сообщили о предполагаемых размерах колокольни, наличии камня и какой у них употребляется кирпич. Спустя девять месяцев в Кукарское духовное правление поступили «учиненныя господином... Кавтыревым сообразно правилам архитектуры гражданской план, фасад и смета материалам с наставлением надлежащим для отдачи благомыслителям». В некоторых случаях проект заказывался Кафтыреву и без посредства духовных учреждений. Сорвижский диакон Федот Тимофеев просил в 1780 г. «для получения плана от находящегося в Казани главного архитектора в тот город... съездить дозволить».

Духовные власти не преминули воспользоваться услугами находившегося в 1780 г. в Хлынове «при строении наместнического дому» нижегородского архитектора Якова Ананьина (ранее — помощник прославленного И. В. Старова). Принтам и прихожанам сел Кумены и Суна, где намечалась перестройка храмов указали пригласить его приехать и «учтивым образом о исправлении просить наставления, или плана... и по ево наставление строение и производить». Ананьин побывал в Суне и дал необходимые консультации.

Переход к строительству «по прожектам архитекторским».
Переход к строительству «по прожектам архитекторским».
В этих условиях не могла не снизиться роль подрядчика. Достаточно почитать договор И. Коршунова в с. Вахта (1779). Ом почти полностью сводится к чисто техническим вопросам. Не найти даже цифровых данных, поскольку, очевидно, имелся исполненным в масштабе архитекторский чертеж, которого надлежало неукоснительно придерживаться («по объявленному ему Коршунову рисунку размерять»).
Конечно, на деле бывало, что прихожане и нанятый мастер не следовали точно проекту, к тому же не совсем им понятному. Например, в 1783 г. до консистории дошло, что в Ишлыке «колокольня заложена не по рисунку, но пространнее с согласия всех того села священноицерковнослужителей с приходскими людьми, а не по одному... священника Ермила приказапию какового... единому ему... и дать неможно, ибо в рисунке силы он не знает, а положились они тогда... на подрятчика Данила Тупицына, и естли бы ширина и длина колокольни свыше рисунка ему Тупицыну была противна, то б он о том на них в той ж время мог просить где надлежит».



Переход к строительству «по прожектам архитекторским».Переход к строительству «по прожектам архитекторским».Отсутствие пока архитекторского надзора, малограмотность подрядчиков обернулись, как это ни парадоксально, лишь на пользу художественной стороне. Народные мастера многое переиначили на собственный лад. Имей мы возможность сравнить осуществленные постройки с проектами, разница, несомненно, оказалась бы довольно велика. Приведем целую группу памятников: Вознесенскую церковь в с. Русаново (1776—1791), Зосимо-Савватиевскую в с. Коршик (1777—1785), Николаевскую в с. Лобань (1780—1802), Спасскую в с. Архангельском (1780—1791), Петропавловскую в с. Петровском (1786—1798). В основе их, как и уже рассматривавшейся церкви с. Спасо-Талица, лежат, наверное, проектные чертежи. На это указывают рустованные углы четвериков, арочные, с плоскими «обводами» окна восьмериков и т. п. Но ряд деталей вряд ли мог так нарисовать даже провинциальный архитектор. Взять хотя бы пилястры церкви в Архангельском — «срощенные» попарно по краям фасада и венчаемые миниатюрными лучковыми фронтончиками средние.

Переход к строительству «по прожектам архитекторским».Изображенное на чертежах дало повод к очередной декоративной фантазии. К примеру, почти во всех перечисленных памятниках колонки наличников приобрели волютообразные консоли. У М. Злобина, на алтарях выстроенных им храмов в Архангельском и Петровском, эти элементы достигают подлинной скульптурности. Существенно, что декор нового типа уживается с прежними мотивами — вплоть до жгутов — «кистей» в тимпанах наличников или уж вовсе архаичной аркатуры с гирьками (апсида церкви с. Коршик). А в с. Петровском наличники четверика, несмотря на плоские завершения, имеют вместо колонок тяги из кирпичного набора, сто лет спустя близкого к тому, что делали И. Никонов и его друзья. Вот до чего крепки были корни самобытной вятской школы барочного зодчества.

Только в отдельных случаях строители придерживались «прожектов архитекторских». Так было с Троицкой церковью с. Сорвижи (1782—1808). Этот очень вытянутый в ширину храм и по своим размерам, и по архитектуре мог бы стоять и Москве, даже в Петербурге. Четверик холодной церкви, завершенный фронтонами и аттиком, несет восьмерик, перекрытый куполом с люкарнами. Западнее — огромная по площади, вмешавшая два придела, трапезная и притвор, соединяющий ее с колокольней. В оформлении фасадов главная роль отведена ордеру. Четверик, а также основной и придельные алтари, наделены тосканскими колоннами, «утопленными» в стене. Тонкие, вытянутые, они подчеркивают массивность колонн входных портиков. По сторонам притвора столь же тяжеловесные колонны образуют аркады — лоджии. На храмовом восьмерике колонны для большей эффектности расставлены по три. Пары колонн украшают верхние ярусы колокольни, в которых обыгран контраст выпуклого и вогнутого. Если этот прием, как и «сгущение» убранства на восьмерике — еще барочный, то использованные наряду с колоннами пилястры, суховатые карнизы с сухариками, наличники носят раннеклассицистический характер. В целом стиль сорвижского храма, прекрасного творения школы Д. В. Ухтомского на Вятке — переходный от барокко к классицизму.

Переход к строительству «по прожектам архитекторским».
Когда развертывалась стройка в Сорвижах, духовные власти еще не возбраняли составление проектов, наряду с архитекторами, также и опытными подрядчиками. Известны многочисленные архиерейские резолюции 1783—1785 гг., позволявшие строить «по плану архитекторскому или искусных мастеров». Но затем эта компромиссная формулировка сменяется другой, четко разграничивающей функции архитектора и подрядчика: «...чтоб строение... производимо было по архитекторскому плану и фасаду и под смотрением искусных в сем мастеров». А в 1786 г., после прибытия в Вятку первого губернского архитектора Ф. М. Рослякова, консистория издала указ, коим предписывалось «на строение каменных колоколен, церквей, иконостасов брать от архитектора планы и фасады... а подряды чинить с таковыми мастеровыми людьми, которые имеют в своем искусстве от архитектора надлежащее свидетельство, строение производить не иначе, как только по данным от архитектора чертежам и планам, а с неимеющими от архитектора свидетельства подрядов не чинить под опасением штрафа».

По мере того, как архитекторский контроль ужесточался, распространяясь не только на гражданские, но и на церковные здания, мастера окончательно теряли творческую инициативу, превращаясь в простых исполнителей росляковских проектов. Деятельность Рослякова ознаменовала уже принципиально новую страницу вятской архитектуры.


А. Ю. Каптиков.
студия
Киров сверху
Киров на Google Earth
Витрина

Требуется для просмотраFlash Player 9 или выше.

Показать все теги
   
Рейтинг блогов   Rambler's Top100      
современный  
Строительство